О популярном певце и композиторе Юрии Антонове в среде журналистов ходит много слухов. Один из них – что он завзятый «кошатник», что кошек у него около пяти десятков, весь дом ими забит, и живет он в этом кошачьем царстве… а вот как именно живет – и попыталась выяснить журналист портала «Мой друг кошка» Ирина Итунина.
Юрий Антонов – настоящая легенда советско-российского музыкального Олимпа. Один из самых известных композиторов нашей страны, любимец простых людей и президентов, он находится в прекрасной творческой форме, дает невероятное количество концертов в год, оставаясь «в голосе» в свои 70 лет, из которых 55 отдал музыке. Эти факты его биографии известны всем. Но это, пожалуй, все. Музыка, концерты, съемки – видимая часть айсберга по имени Юрий Антонов, а что там скрыто под глубиной вод – неизвестно никому: Юрий Михайлович душу наизнанку не выворачивает, интервью не дает, журналистов не уважает и уж тем более в свой дом «показать хоромы» не зовет.
Тем не менее, мы решили рискнуть – и позвонили его администратору с просьбой об интервью для нашего портала «Мой друг кошка». Наверное, нас спасло именно это название: слово «кошка» оказалось волшебным пропуском на закрытую территорию под названием «Антонов». Добро было дано! Но, как выяснилось, чисто теоретически: «Перезвоните завтра… Послезавтра… Через две недели… Он сейчас очень занят, перезвоните в конце месяца…» И так – ровно два года. Только природное упрямство и уже чисто спортивная злость заставляли звонить: через неделю, через две, в конце месяца… Но вот наконец долгожданное: «Приезжайте завтра в 12. Кафе на автозаправке». Уже сидя в весьма уютной придорожной кафешке, не верила до последнего, что встреча состоится. Но в назначенное время дверь открылась, и в кафе вошел Антонов. Заказал нам кофе, неожиданно потребовал у меня документы – я ужасно растерялась – и дрожащими пальцами включила диктофон.
Адвокаты, лисы и боевые коты
– Юрий Михайлович, в одном давнем интервью вы как-то сказали, что с людьми вы сильный, а с животными – слабый…
– Не припомню такого. Кстати, учтите: интервью я редактирую лично, потому что они делаются не очень профессионально: журналисты часто просто переписывают то, что человек говорит, а разговорную речь надо редактировать. Есть такое понятие, как постпродакшн: любой концерт, записанный на ТВ, мы потом редактируем, так как в таком виде его выпускать нельзя. Когда я редактирую интервью, то получается логично и удобно читать. Кроме того, многие журналисты часто вставляют слова, которые я в жизни не говорю.
– Я обязательно согласую с вами интервью.
– Да. Не согласованное со мной интервью подлежит пристальному рассмотрению моих адвокатов.
– Совершенно с вами согласна. Итак, начнем. Сколько же у вас кошек и где они живут – в доме?
– Нет. Раньше жили, но привели старый дом в такое состояние, что пришлось делать полный ремонт. В новом доме, куда я перебрался несколько лет назад, у них свои зимние и летние помещения и вольеры. Кошек ведь нельзя пускать на свободу: залезут в чужой дом, стащут что-нибудь, у меня уже был такой случай. У них вольеры, закрытые сетками, и маленькие домики: убежать они не могут, и все время на природе. Зимой они заходят в отапливаемые комнаты с батареями, где есть стояки и коврики, на которых они спят.
– Но общаетесь вы с ними все же весьма тесно – вижу, у вас поцарапана рука…
– Это я лечил кота. Он перенес серьезную операцию на шее, и рану надо обрабатывать мазями.
– И вы сами это делаете?
– Да! Конечно, сам. И это ему не всегда нравится. Шея у котов вообще самое любимое место – видимо, там находятся нервные окончания, которые доставляют им удовольствие, когда их гладишь по шее, причем все – кошки и коты – получают удовольствие. Этот кот сильно поранил шею, было много крови. Причем мы не могли понять, откуда взялась эта круглая дырочка – он ни с кем не общался. Вероятно, на что-то наткнулся. У меня есть хороший ветеринарный хирург, к которому я поехал. Пришлось разрезать и зашивать шею, уже три недели заживает. Мне жалко Саньку (это его кличка): он ходит до сих пор немного «дурной», в специальном воротнике. И еще я волнуюсь, что после такой операции могут быть нарушены центры удовольствия на шее.
– Будем надеяться, что с Санькой все будет в порядке. А сколько всего у вас кошек?
– Не считал. Много.
– Больше, чем собак?
– Больше.
– А кто вам ближе душевно – кошки или собаки?
– Я всех животных люблю, глупо кого-то сравнивать. Собаки – одни, кошки – другие. Они более скрытны, не гавкают и не прыгают тебе на грудь. Они могут подойти и потереться, лизнуть руку. Но коты, как и собаки, бывают разные. У меня есть два боевых кота – Персик и Пиня. Чем они отличаются от обычных котов? У них на щеках образуются очень твердые мешки. И когда они дерутся, то во время драки пытаются порвать голову соперника. У них обоих вся голова в дырках.
– Вы их подобрали или эти боевые коты собственного разведения?
– Уже не помню. У меня много котов, большинство из них, кстати, рыжие.
– Производите отбор?
– Да нет. Мой рабочий нашел как-то на улице коробку с восьмерыми котятами – и все рыжие. Принес мне, и я сказал: «Пусть остаются». А от них пошли другие.
